Расширен перечень случаев, когда основные общества отвечают за сделки «дочек»

Расширен перечень случаев, когда основные общества отвечают за сделки

Проект предлагает расширить перечень объектов, попадающих под контроль Счетной палаты / Андрей Гордеев / Ведомости

Законопроект, расширяющий полномочия Счетной палаты, подготовлен и внесен в Госдуму ее председателем Вячеславом Володиным и первым вице-спикером Александром Жуковым в четверг, 7 марта.

Проект предлагает расширить перечень объектов, попадающих под контроль Счетной палаты: включить в него компании, в уставном капитале которых участвуют госкорпорации, госкомпании и публично-правовые компании без ограничения доли владения.

А также разрешить аудиторам Счетной палаты проверять, как компании используют субсидии из федерального бюджета.

Сейчас в законе «О Счетной ­палате» есть ограничения, которые усложняют проведение полноценного контроля за расходами «дочек» компаний с госучастием, говорил ранее Володин (его цитирует «Интерфакс»). Есть проблемы и с получением аудиторами первичных документов, жаловался он.

Изменения – инициатива и самой Счетной палаты, говорит ее представитель. «Дочки» госкорпораций и госкомпаний выведены из-под госаудита, но по духу и по логике это неверно, отмечает он.

В 2018 г. госкомпании получили право не раскрывать закупки у  своих «дочек». В итоге сумма закупок госкомпаний с открытыми извещениями в Единой информационной системе (ЕИС) сократилась за год больше чем на 10 трлн руб. до 16,9 трлн в 2018 г. В случае расширения полномочий аудиторы смогут увидеть эти закупки.

Были претензии у Счетной палаты и к использованию федеральных субсидий, в том числе госкомпаниями и госкорпорациями. На начало 2018 г. свободных денег на их счетах было на 15 млрд руб. больше, чем к началу 2017 г., при этом доходы от инвестирования таких средств сократились на 8% по сравнению с 2016 г.

С принятием законопроекта Счетная палата сможет проводить стратегический аудит, увеличить эффективность использования бюджетных средств, говорит представитель Счетной палаты.

Таких масштабных полномочий у Счетной палаты еще не было, указывает управляющий партнер компании «Право и бизнес» Александр Пахомов, но и такой доли в экономике государство достигает впервые с распада СССР.

Возможно, для такого контроля понадобится и специальная IT-система, предупреждает он.

Компаниям такие изменения тоже могут принести дополнительные издержки, финансовые и организационные, опасается адвокат Forward Legal Людмила Лукьянова: заполнение новых отчетов, подготовка к проверкам аудиторов.

Представители крупнейших госкомпаний и госкорпораций – РЖД, «Ростеха», «Роснефти», «Газпрома» и «Росатома» – не ответили на запросы «Ведомостей».

Компания выбирает способ управления «дочками» или филиалами. Что важно знать юристу о работе с привлеченными управляющими

Практика привлечения управляющих орга­низаций для выполнения функций едино­личного исполнительного органа (директора) широко распространена в России. Данный институт достаточно привлекателен для участ­ников как прозрачный и прочный инструмент управления обществом и его активами.

Кроме того, управляющие являются традиционным инструментом руководства в холдинговых структурах. Но действительно ли все так прос­то? Могут ли управляющие организации со­ставить реальную конкуренцию директорам? Учитывая возрастающую значимость управ­ляющих организаций и на фоне откровенно слабого правового регулирования, мы решили рассмотреть наиболее важные, на наш взгляд.

различия между двумя этими институтами и разобраться в достоинствах и недостатках каж­дого из них.

Иногда инвесторы требуют, чтобы компанией управлял обычный директор

В настоящее время существуют специальные организации, которые предлагают услуги по управлению компаниями, так называемые управляющие организации.

Но каким компа­ниям резонно привлекать такие организации со стороны, а каким стоит ограничиться ди­ректором -довольно индивидуальный вопрос, Обычно к управляющей организации обра­щаются для управления компаниями, прина­длежащими одним собственникам, либо при наличии множества подконтрольных организа­ций, чтобы создать единый центр управления ими.

Для небольших же компаний оптимально просто заключить трудовой договор с директо­ром. Это поможет наладить и более простые ор­ганизационные взаимоотношения директора с учредителями (участниками), да и его деятель­ность контролировать гораздо проще.

Но и у организаций, которые оказывают услуги по управлению, есть свои безусловные плюсы. Во-первых, предполагается, они имеют большой опыт в управлении компаниями и обеспечивают высокий уровень защиты ак­тивов. Во-вторых, они хорошо координируют взаимодействие компаний друг с другом, например, внутри холдинга.

В-третьих, наличие управляющей организации позволяет центра­лизованно проводить утвержденную стратегию развития группы компаний. Поскольку управ­ляющая организация в таком случае становится центром не только принятия, но и реализации решений, принимаемых в рамках всей груп­пы.

Если бы у каждой из компаний был свой собственный директор, то была бы вероятность возникновения разногласий по каким-то воп­росам.

Правда, в практике встречались случаи, когда при привлечении сторонних инвесторов в капитал собственникам холдингов прихо­дилось ликвидировать управляющие орга­низации, которым были переданы функции генеральных директоров материнской компа­нии, Приходящие инвесторы хотели видеть во главе компании конкретных физических лиц, с которых можно спрашивать результат и которых можно мотивировать на достижение результата,

Что же касается недостатков, то самым важным из них является, пожалуй, то, что привлечение управляющей организации лишает акционеров контроля за формирова­нием управленческого аппарата. Генеральный директор управляющей организации непод­отчетен акционерам (участникам) управляе­мого общества.

Он сам является генеральным директором управляющей компании или ее работником, или привлеченным управляющей компанией лицом и несет ответствен­ность в рамках своей организации. Фактичес­ки за конкретные действия по отношению к управляемой компании отвечают сразу не­сколько человек — сотрудников управляющей организации.

Поэтому бывает сложно решать какие-то оперативные вопросы, невозможно быстро разобраться и устранить выявленные недостатки.

Специфика передачи полномочий управляющему зависит от вида общества

В основе возникновения отношений между управляющей и управляемой организациями лежит сложный юридический состав (ст. 103 ГК РФ, ст. 69 Федерального закона «Об акционер­ных обществах», ст. 42 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственно­стью»).

При этом для обществ с ограниченной ответственностью положение о возможности передачи полномочий единоличного исполни­тельного органа управляющему должно быть прямо предусмотрено в уставе.

Для акционер­ного общества такого обязательного требова­ния закон не предусматривает.

Для заключения договора должны быть соблюдены некоторые условия. В обществах с ограниченной ответственностью решение о передаче полномочий управляющей органи­зации принимается общим собранием участ­ников.

Договор в свою очередь подписывается лицом, председательствовавшим на общем собрании (п. 4 ч. 2 ст. 33 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственно­стью»).

Со стороны управляющей организации договор по общему правилу подписывает еди­ноличный исполнительный орган.

В акционерных обществах вопрос о переда­че полномочий единоличного исполнительно­го органа управляющей организации решается общим собранием акционеров по предложе­нию совета директоров.

Во исполнение реше­ния общего собрания договор с управляющей организацией подписывается председателем совета директоров или иным уполномоченным им лицом.

И вот тут возникает закономерный вопрос; а что если, например, в закрытом ак­ционерном обществе нет совета директоров? В подобных случаях в уставе указывается лицо или орган, который принимает решение по этим вопросам.

Кроме того, сам Федеральный закон «Об акционерных обществах» прямо устанавливает, что в обществе с числом акцио­неров — владельцев голосующих акций менее 50 устав может предусматривать, что функции совета директоров общества осуществляет об­щее собрание акционеров (п. 1 ст. 64).

Директор управляющей организации становится директором компании

Любое хозяйственное общество приобретает гражданские права и несет соответствующие обязанности через свои органы.

Поэтому если акционерное общество или общество с огра­ниченной ответственностью передает полно­мочия своего исполнительного органа управ­ляющей организации, то такое общество будет приобретать соответствующие права и обя­занности через управляющего.

Но управляю­щая организация сама является юридическим лицом, а значит, также участвует в гражданском обороте через свои органы. Поэтому оформле­ние документов при осуществлении полномо­чий единоличного исполнительного органа управляющей организацией зависит оттого, какое лицо действует от имени управляющей организации.

Если действует ее собственный директор, то все документы подписываются им, ставится печать управляющей организации и печать управляемой. При этом подтверж­дением полномочий лица, осуществляющего функции руководителя управляющей органи­зации, являются документ о назначении его на соответствующую должность и устав управляю­щей организации, который определяет состав и компетенцию органов управления.

С учетом того, что управляющая организа­ция осуществляет полномочия единолично­го исполнительного органа, казалось бы, все полномочия директора управляемого обще­ства переходят к ней автоматически. Но это не так. Объем ее полномочий будет опреде­ляться в первую очередь заключенным меж­ду обществом и управляющей организацией договором, во вторую — уставом.

А вот действие других внутренних документов управляемого общества будет распространяться на нее лишь в случае включения такого условия в договор. Итак, лицом, которое действует от имени управляющей и соответственно управляемой организации без доверенности, является ге­неральный директор управляющей организа­ции.

На практике вопросы, связанные с теку­щей хозяйственной деятельностью, чаще всего решает исполнительный директор, которого назначает управляющая организация. Его полномочия оформляются доверенностью от управляющей организации на управление компанией.

На основании этой довереннос­ти исполнительный директор имеет право осуществлять все те полномочия, которые обычно принадлежат обычному гендиректору: заключать договоры, подписывать документы общества, в том числе бухгалтерские, нало­говые, взаимодействовать с контрагентами и государственными органами.

В случае если исполнительный директор захочет выдать доверенность на совершение каких-то конк­ретных действий другому лицу, то такая дове­ренность должна быть заверена нотариально, поскольку налицо будет передоверие.

Особенности ответственности управляющей организации

Читайте также:  Как уменьшить неустойку за неправомерное пользование денежными средствами

Б статье 44 Федерального закона «Об обще­ствах с ограниченной ответственностью» и статье 71 Федерального закона «Об акцио­нерных обществах» достаточно подробно рас­смотрен вопрос об ответственности управляю­щей организации за убытки, причиненные управляемому обществу. Сразу оговоримся, что нам не удалось найти в судебной практике дел, подтверждающих тот факт, что взыскать убытки с управляющей организации проще, нежели с генерального директора, Их сложно взыскать в принципе.

Теоретически с управляющего можно взыскать любые убытки, в том числе и сумму штрафа, уплаченного в рамках налоговой от­ветственности, если управляемая организация сможет доказать, что налоговое правонаруше­ние было совершено в результате действий (бездействия) или решений, принятых уп­равляющей организацией. Проблема заклю­чается в том, что пострадавшие компании сталкиваются со сложностями доказывания своей позиции еще на стадии подготовки дела к суду. Поэтому некоторые эксперты советуют тщательнее документировать все действия уп­равляющего распорядительного характера.

Акционеры могут получить возможность контролировать сделки «дочек»

Акционеры могут получить возможность контролировать сделки своих дочерних компаний, поскольку чаще всего через них выводятся активы. Соответствующие поправки обсуждаются в Минэкономразвития, рассказали «Ведомостям» чиновник и два участника обсуждения. Вопрос прорабатывается, подтвердил изданию представитель Минэкономразвития.

Сейчас сделки стоимостью свыше 25% балансовой стоимости активов компании и нехарактерные для ее обычной деятельности должны проходить особую процедуру согласования на совете директоров или собрании акционеров, а если 50% – на собрании акционеров, а вот сделки «дочек» под контроль не попадают.

Согласно обсуждаемым поправкам материнская компания, внеся положения в устав, сможет выбрать особый режим одобрения: любая ее структура, не только «дочка», на все крупные сделки, выводящие активы за пределы группы, должна получить согласие материнской компании. Но для сделок внутри группы требовать одобрения чиновники не будут; сейчас такие сделки одобряются как сделки с заинтересованностью.

Необходимость в таких поправках назрела давно, считает старший юрист Herbert Smith Freehills Евгений Юрьев, классический пример: гендиректор, назначенный по предложению мажоритарного акционера, одобряет сделки по отчуждению существенных активов «дочки».

«Такая практика вывода активов была распространена семь лет назад, но и сейчас сделки часто намеренно переводятся вниз, на «дочки», подальше от глаз нелояльного совета директоров», – говорит Сергей Недорослев, который входит в советы директоров нескольких компаний («Шереметьево», Объединенная зерновая компания и др.). Он ожидает, что поправки будут особенно актуальны для госкомпаний: «Государство делает многое, чтобы усилить советы директоров, ввело туда высокопоставленных чиновников, а потом видит, что совет директоров не контролирует полностью ситуацию в «дочках» и не имеет всех полномочий».

Две трети из списка стратегических госкомпаний страдают этой болезнью, делится данными исследований руководитель проекта в АЦ «Форум» Сергей Ярмаш, есть намерение заставить госкомпании в соответствии с Кодексом корпоративного управления ЦБ указывать все существенные вопросы деятельности «дочек» в уставе.

Уже сейчас закон об акционерных обществах позволяет включить в компетенцию совета директоров такие вопросы, но в случае злонамеренного вывода активов никаких последствий эта норма не имеет, объясняет Спирин: формально «дочки» действуют в соответствии только со своим уставом и законом. Законопроект же сделает одобрение в таких случаях обязательным, отмечает он.

Банк России утвердил порядок тестирования неквалифицированных инвесторов

Банк России утвердил в новой редакции базовый стандарт защиты прав и интересов клиентов брокеров, который устанавливает порядок тестирования неквалифицированных инвесторов перед сделками со сложными финансовыми инструментами. Вопросы тестов призваны помочь людям оценить свои знания и принимаемые на себя риски.

Правила тестирования разработаны с участием саморегулируемых организаций НАУФОР и НФА и согласованы Комитетом по стандартам по брокерской деятельности при Банке России.

Тестирование разделено на два блока. Первый — «Самооценка» — включает три вопроса, направленных на определение опыта инвестора и источника его знаний. Ответы на эти вопросы не влияют на результаты тестирования, но помогут инвестору лучше оценить свою готовность к совершению сделок.

  • Второй блок — «Знание» — состоит из четырех вопросов об особенностях и рисках инструментов, входящих в одну из групп, для которых закон предусматривает обязательное тестирование:
  • 1) маржинальные необеспеченные сделки;
  • 2) производные финансовые инструменты;
  • 3) договоры репо;
  • 4) структурные облигации;
  • 5) паи закрытых паевых инвестиционных фондов;
  • 6) облигации российских эмитентов без кредитного рейтинга или с рейтингом ниже уровня, установленного Банком России;
  • 7) облигации российских «дочек» иностранных эмитентов без кредитного рейтинга или с рейтингом ниже уровня, установленного Банком России;
  • 8) облигации со структурным доходом, отвечающие установленным Банком России требованиям к уровню кредитного рейтинга;
  • 9) акции, не включенные в котировальные списки;
  • 10) иностранные акции, не входящие в индексы из утвержденного Банком России перечня;
  • 11) иностранные ETF, включая спонсируемые ETF, доходность по которым определяется индексом, не входящим в установленный Банком России перечень.
  • Обязательным тестирование станет с 1 октября 2021 года (при покупке облигаций со структурным доходом — с 1 сентября); по иностранным неспонсируемым ETF — с 1 апреля 2022 года, когда они будут допущены на российский рынок.

Тестирование не потребуется, если до 1 октября 2021 года клиент заключил хотя бы один соответствующий договор или совершил хотя бы одну такую же сделку (с учетом требований закона до начала тестирования покупка сложных финансовых инструментов возможна при условии, что у неквалифицированного инвестора были аналогичные сделки до 1 января 2020 года). Подразумевается, что инвестор с таким опытом обладает необходимыми знаниями и может принимать на себя высокие риски — конечно, при его желании.

«У одного брокера тестирование придется пройти один раз при совершении первой сделки с конкретным классом финансовых инструментов, если иное не предусмотрено договором, — отмечает руководитель Службы по защите прав потребителей и обеспечению доступности финансовых услуг Банка России Михаил Мамута.

— В первый раз стоит потратить на это полчаса, чтобы потом не испытывать разочарования от результатов инвестирования и возможных финансовых потерь.

Если инвестор не прошел тест, то для него это повод задуматься, стоит ли приобретать инструмент, риски которого ему пока непонятны, или лучше сначала получить необходимые знания и опыт с более простыми финансовыми продуктами.

При этом у клиента даже с отрицательным результатом тестирования, безусловно, остается возможность воспользоваться „правом на последнее слово“. Оно позволяет купить любой инструмент, но под специальное уведомление о принятии на себя рисков и их последствий и на сумму не более 100 тыс.

рублей за одну сделку (или же не больше стоимости одного лота ценных бумаг или одной ценной бумаги, если она превышает 100 тыс. рублей). Этот механизм поможет начинающему инвестору ограничить сумму возможных потерь, возникающих из-за непонимания рисков».

Тестирование проводится бесплатно. Ограничений на пересдачу тестов не предусмотрено.

Фото на превью: Leenvdb / Shutterstock / Fotodom

«Мы научились жить по-новому — на экране»

Этот год выглядит одним из лучших для российского инвестиционного бизнеса — фондовые индексы достигли многолетних максимумов, в ходе размещений привлекаются большие объемы средств, внедряются новые инструменты.

О возросшей роли российских розничных инвесторов, появлении новых имен на рынке IPO и перспективах развития зарубежных структур, входящих в группу, “Ъ” рассказал председатель совета директоров «ВТБ Капитала» Юрий Соловьев.

— Приток инвесторов на российский рынок продолжается, растут число и объем сделок и в долговом, и в акционерном капитале. Какие у вас ожидания по развитию ситуации?

— Очень хороший год. Мы своевременно отреагировали на возникшие в пандемию вызовы, и эти управленческие решения приводят к результату: группа ВТБ по итогам года покажет рекордную прибыль.

У корпоративно-инвестиционного бизнеса тоже рекорд.

Мы продолжаем наращивать присутствие почти во всех сегментах российского финансового рынка и в некоторых секторах международного бизнеса: перевыполнение планов по всем направлениям, а планы и так были достаточно амбициозными.

Мы считаем корпоративный и инвестиционный бизнес связанными. Те, кто выдает кредиты, должны четко понимать, что происходит с эмитентом на рынке облигаций и что — на рынке акций. Это позволяет более эффективно работать с инструментами фиксированной доходности, производными инструментами.

— А если выразить рекорды в цифрах?

— Мы участвовали в 120 сделках на рынке DCM (долгового капитала.— “Ъ”) из 187, произошедших в этом году,— как внутренних, так и внешних. Мы традиционно занимаем ведущую долю на этом рынке — около 29%. И это тоже результат управленческих решений.

С конца 2020 года мы понимали, что глобально мир не справляется с инфляцией, это ощущение есть до сих пор, а значит, ЦБ будет работать на опережение и поднимать ставку, укрепляя локальную валюту против тех, кто на инфляцию не реагирует.

Поэтому позиционировали себя должным образом в процентных ставках, в сырьевых материалах и так далее.

И да, активность очень большая. Мы думали, что в какой-то момент количество сделок будет уменьшаться, но пока рынок достаточно открытый и живой. Есть спрос, есть предложение, появилось много новых имен, сектор зеленого и социального финансирования развивается, рынок еврооблигаций опережает прошлый год, когда происходило снижение ставок, и на рынках акционерного капитала — абсолютный бум.

— Весной вы говорили о десяти готовившихся сделках IPO и SPO. Насколько увеличилось число мандатов к настоящему времени?

— Уже произошло 22 размещения: было 7 IPO и 15 SPO. Мы были организатором в 2/3 от общего количества сделок и на всех российских IPO в этом году. Год будет для нас и для всего российского рынка рекордным и по количеству сделок, и по их объему. И думаем, тренд этот продолжится.

Несмотря на то что мы уже приближаемся к декабрю, когда многие инвесторы уходят на каникулы и окно для размещений закрывается до конца года, мы ожидаем еще одну-две сделки в 2021 году, если, конечно, рынки будут в нормальном состоянии.

Конечно, ажиотаж, который возник в последнее время вокруг наших границ (эмигрантский кризис в отношениях ЕС и Белоруссии, сообщения о якобы войсках на границе с Украиной, конфликт между Арменией и Азербайджаном.

Читайте также:  Как вернуть деньги с Пандао, если заказ не пришел, правильное открытие спора для отказа от товара и его возврата

“Ъ”), на настроения инвесторов влияет — после первых новостей и рубль ослабел, и фондовый рынок упал, хотя, на мой взгляд, абсолютно необоснованно. Геополитика — непредсказуемый фактор.

  • — Какие ожидаются размещения — IPO или SPO?
  • — Не могу говорить.
  • — Каковы ожидания на следующий год в части размещений?

— На успехе последних размещений выросло число новых имен. Мы сейчас работаем с целым рядом клиентов из самых разных отраслей: интерес разогрелся и к финансовому сектору, и к сектору TMT, и к горнодобывающему сектору.

Уже начали работу с рядом компаний, которые планируют выйти на публичный рынок в начале следующего года. Некоторые начали подготовительную работу к IPO для размещения в осеннее окно 2022 года.

Если благоприятная рыночная конъюнктура сохранится и в 2022 году, можно ожидать не меньшего количества IPO, чем в текущем году.

— На фондовом рынке возросла роль частных инвесторов. Не уверен, занимают ли они большую часть размещения, но влияние их точно растет. Какая доля в размещениях сегодня приходится на частных инвесторов?

— Уже в целом ряде IPO мы можем закрывать книги заявок исключительно за счет российских розничных инвесторов. Такого в истории России никогда не было. На брокерских счетах сейчас 15,7 трлн руб., из них половина — это частники.

Огромный объем перешел с депозитов, и этот переток случился вовремя для очень многих розничных инвесторов — они попали на самое большое ралли в мире и реально заработали.

Рынок удвоился с прошлого года, многие почувствовали себя уверенно, стали активнее инвестировать.

Я лично знаю два эпизода, когда западных андеррайтеров можно было к столу не приглашать. Они пытались что-то сказать эмитенту про интересы западных фондов, но им показывали книгу заявок, переподписанную российскими инвесторами, которые оказывались более агрессивными по цене.

Этот тренд проявился уже на размещении «Аэрофлота» осенью 2020 года, когда Россия показала западным банкирам, что при большом размещении формально может обойтись без иностранных денег.

Это довольно сильное изменение баланса сил. Оно дает российским эмитентам возможность чувствовать себя более уверенно.

Тем не менее роль западных инвесторов остается большой. Западные деньги — это умные, длинные деньги. И мы хотим их привлекать. В любом размещении, даже с большой переподпиской, нужен баланс между ритейлом, который в большей степени выступает спекулянтом, и институциональным, долгосрочным инвестором.

Надо выбрать правильное соотношение всех факторов — характера инвестора, его горизонта инвестирования, участия в работе эмитента. Например, некоторые покупают и никак не проявляют себя, а другие ведут активный диалог с менеджментом.

Все эти факторы мы пытаемся донести до эмитентов, и многие очень взвешенно подходят к пулу инвесторов при размещении.

— Одновременно увеличивается число организаторов с российской стороны. Вы с ними конкурируете за объемы размещения или, напротив, они помогают собирать более диверсифицированную базу?

— Всегда привожу такой пример из 2006 года. Когда я работал в Deutsche Bank, объем вознаграждений на всем инвестрынке, прежде всего IPO и сделках M&A, составлял около $2 млрд. Deutsche Bank претендовал тогда на долю 5–10%, то есть мог зарабатывать от $100 млн. И это считалось много.

На российском рынке после 2009 и 2014 годов вознаграждения упали в десятки раз. Но если выбирать, то мы лучше будем владельцем доли до 10% на рынке в $2 млрд, чем больше 50% на рынке в $200 млн. Конкуренция — это всегда хорошо.

Она показывает, что есть спрос и есть предложение, рынок развивается, на него выходят новые игроки, и это возбуждает интерес у новых эмитентов.

— Позволило ли восстановление рынка поднять комиссии? Какие они сейчас на российском рынке?

— Разные. Если уровень комиссии на IPO на американских биржах для компании средней капитализации варьируется в диапазоне 5–7% от объема сделки, то в Европе, и в том числе в России, общие комиссии, как правило, ниже и находятся в диапазоне 2,5–3,5%.

Разница во многом связана с количеством и объемом сделок: в США объем рынка IPO в несколько раз выше.

Тем не менее мы видим, что за последний год в связи с ростом интереса компаний к рынкам акционерного капитала средний размер комиссий в российских сделках начал расти.

— «ВТБ Капитал» в этом году стал акционером ivi, «СПБ Биржи», «Делимобиля». Одновременно вы один из организаторов их IPO. Участие в акционерном капитале помогает в получении мандата? Вы не собираетесь сокращать долю при размещениях, рассчитываете на дальнейший рост?

— Это два совершенно не связанных между собой бизнеса. Один — инвестирование, другой — бизнес, где мы работаем как организатор. Между ними — жесткая китайская стена.

В процессе покупки участвует подразделение под названием Private Equity & Special Situations (частные инвестиции и специальные ситуации). Это такой элитарный спецназ с гигантским опытом и знаниями.

И отдельное подразделение занимается IPO — другая группа не менее профессиональных людей, но с иным опытом и иными компетенциями.

Плюс аналитики, которые выступают с обзорами, плюс синдикат, который собирает заявки, плюс продавцы, которые непосредственно обращаются с клиентами, сидят на телефонах и за компьютерами, и трейдеры уже по рынку в целом.

Акционеры должны иметь возможность контролировать сделки «дочек» — Новости РСПП

Сейчас сделки стоимостью свыше 25% балансовой стоимости активов компании и нехарактерные для ее обычной деятельности общества должны проходить особую процедуру согласования на совете директоров или собрании акционеров, а если 50% – на собрании акционеров, а вот сделки «дочек» под контроль не попадают. В Минэкономразвития обсуждаются поправки (проект есть у «Ведомостей»), дающие акционерам такой контроль, рассказали чиновник и два участника обсуждения.

Согласно этим поправкам материнская компания, внеся положения в устав, сможет выбрать особый режим одобрения: любая ее структура, не только «дочка», на все крупные сделки, выводящие активы за пределы группы, должна получить согласие материнской компании. Но для сделок внутри группы требовать одобрения чиновники не будут; сейчас такие сделки одобряются как сделки с заинтересованностью.

Новый режим предназначен для обществ, которые следуют международным стандартам финансовой отчетности. Не надо бояться потока мелких сделок, успокаивают участники обсуждений: минимальный размер для одобрения будет считаться от финансовых показателей не «дочки», а группы.

Вопрос прорабатывается, подтверждает представитель Минэкономразвития. Министерство подготовило и другие поправки по крупным сделкам – о повышении минимального размера сделки, подлежащей одобрению, в непубличных компаниях; планировалось вместе с ними внести поправки по «дочкам», но решили их доработать, говорит чиновник Минэкономразвития: «Они не забыты, министерство не против идеи».

Против может быть Минюст, знает другой чиновник: «Их позиция – в России и так очень низкий порог крупности сделок, дышать нельзя без необходимости одобрять». Новые правила могут нарушить стабильность оборота – контрагенты должны будут проверять, одобрило ли сделку контролирующее лицо, думает представитель Минюста.

В России институт одобрения крупных сделок – особый инструмент контроля за менеджментом, поэтому и пороги низкие.

Но это иллюзия контроля, уверен Денис Спирин из Prosperity Capital, он актуален ровно до тех пор, пока актив не ушел из компании в ее «дочку» или «внучку». А дальше из отчетности видишь, что актив «дочки» ушел бесплатно в пользу контролирующего акционера, и сделать ничего не можешь – ни оспорить, ни возместить убытки. В России было много таких резонансных историй (см. врез), говорит он.

Необходимость в таких поправках назрела давно, солидарен старший юрист Herbert Smith Freehills Евгений Юрьев, классический пример: гендиректор, назначенный по предложению мажоритарного акционера, одобряет сделки по отчуждению существенных активов «дочки».

Российские суды зачастую не признают группу компаний цельной структурой, жалуется старший партнер Tenzor Consulting Group Игорь Фоминов: только недавно в деле по Кировскому заводу появилось революционное решение Высшего арбитражного суда, что директора могут нести ответственность за подконтрольные компании.

Читайте также:  Заказчик отказался от договора из-за просрочки выполнения работ. Как подрядчику не остаться в убытке

«Такая практика вывода активов была распространена семь лет назад, но и сейчас сделки часто намеренно переводятся вниз, на «дочки», подальше от глаз нелояльного совета директоров», – делится Сергей Недорослев, который входит в советы директоров нескольких компаний («Шереметьево», Объединенная зерновая компания и др.). Он ожидает, что поправки будут особенно актуальны для госкомпаний: «Государство делает многое, чтобы усилить советы директоров, ввело туда высокопоставленных чиновников – а потом видит, что совет директоров не контролирует полностью ситуацию в «дочках» и не имеет всех полномочий».

Две трети из списка стратегических госкомпаний страдают этой болезнью, делится данными исследований руководитель проекта в АЦ «Форум» Сергей Ярмаш, есть намерение заставить госкомпании в соответствии с Кодексом корпоративного управления ЦБ указывать все существенные вопросы деятельности «дочек» в уставе.

Уже сейчас закон об акционерных обществах позволяет включить в компетенцию совета директоров такие вопросы, но в случае злонамеренного вывода активов никаких последствий эта норма не имеет, объясняет Спирин: формально «дочки» действуют в соответствии только со своим уставом и законом. Законопроект же сделает одобрение в таких случаях обязательным, радуется он.

Механизм нужно доработать, отмечает представитель Минюста: например, как узнавать о совершении крупных сделок в «дочках».

Из опрошенных «Ведомостями» госкомпаний ответила только «Башнефть»: в 2016 г.

она собирается внедрить требования из кодекса, а если к этому времени будут приняты поправки, возьмет критерии сделок из них, обещает представитель компании.

Устав «Башнефти» уже обязывает все сделки «дочек» с третьими лицами дороже $100 млн одобрять на совете директоров. «Постоянное одобрение замедляет какие-то сделки, но повышает прозрачность и стоит того», – обнадеживает Недорослев.

© Ведомости

Ответственность основной компании по обязательствам дочерней

Опубликовано: 04.12.2014

Существуют случаи, когда основная компания отвечает по долгам дочерней компании (по тексту – «дочки»).

Ранее, по нормам корпоративного законодательства, чтобы привлечь основную компанию к ответственности по долгам «дочки» необходимо было доказать три факта: 1) наличие взаимосвязи между основной компанией и «дочкой»; 2) основная компания вправе давать указания «дочке» обязательного характера; 3) сделки заключались «дочкой» по указанию основной компании. Основной компанией считалась та компания, которая обладала возможностью определять решения, принимаемые «дочкой», в силу доминирующего участия в ее уставном капитале, путем заключения между ними договора или же другим образом. Из-за того, что в уставах «дочек», включая и договоры между «дочкой» и основной компанией, обычно не указывают право основной компании давать обязательные указания «дочке», возможность взыскать долги «дочки» с основной компании не в состоянии была работать. Судебная практика в данном случае была отрицательной.

Теперь же с принятием новелл в ГК РФ стало на много проще привлекать основную компанию к ответственности по долгам «дочки».

Следует особо отметить, что в новой трактовке ГК РФ отсутствует такое обязательное условие для ответственности основной компании по долгам «дочки», как право основной компании давать указания «дочке» обязательного характера.

То есть, теперь нет необходимости доказывать наличие данного права у основной компании в уставе «дочки» или договоре между ними.

По новому ГК РФ основная компания несет солидарную ответственность с «дочкой» по сделкам, заключенным ею во исполнение указаний основной компании или с ее согласия. Отсюда видно еще одно нововведения действующего ГК РФ.

Оно заключается в том, что привлечь основную компанию к солидарной ответственности с «дочкой» теперь можно, в случае если основная компания дала «дочке» всего лишь согласие на совершение той или иной сделки, другими же словами инициатива принадлежит «дочке», а основная компания всего лишь одобрила такую инициативу.

В итоге, сейчас кредитору «дочки» всего на всего для взыскания долга с основной компании потребуется доказать только два факта: 1) наличие взаимосвязи между основной компанией и «дочкой»; 2) сделка, приведшая к возникновению долга, заключалась «дочкой» во исполнение указаний основной компании или с ее согласия.

Незамедлительно появляется вопрос: что же понимать под согласием основной компании? По смыслу норм ГК согласием вполне может считаться наличие протокола общего собрания участников/акционеров (решения единственного участника/акционера) об одобрении сделки.

Это автоматически означает, что совершение «дочкой» сделок, которые согласно законодательству или уставу требуют одобрения основной компанией (в том числе на общем собрании участников/акционеров), априори принуждает к солидарной ответственности основную компанию по этой сделке.

Конечно, это является огромным риском для основной компании. И не исключено, что компании, дабы избежать таких рисков, будут по возможности передавать функцию одобрения сделок в компетенцию совета директоров вместо общего собрания участников/акционеров.

Вышеописанные новеллы ГК РФ могут серьезно повысить шансы кредиторов на привлечение к ответственности по долгам «дочек» основные компании. Хотя в данный момент есть вероятность, что в специализированных законах о компаниях ответственность основных компаний опять будет серьезно сужена по сравнению с новыми нормами ГК. На это указывает проект поправок подготовленных Минэкономразвития России.

Данный проект гласит, что сделка будет считаться заключенной с согласия основной компании только в том случае, если в договоре с «дочкой» или уставе «дочки» предусмотрена обязанность заключать соответствующие сделки только с согласия основной компании. Хотя «дочка» имеет право в договоре с контрагентом, каким либо образом, ограничить ответственность основной компании либо же вообще ее исключить.

Назад к статьям

Дочерние компании не будут облагаться налогами за расходы материнских компаний

Суды начинают признавать, что холдинги, несущие расходы в пользу своих «дочек», имеют право на налоговые вычеты. Налоговики же считают, что вычетами должна облагаться прибыль дочерних структур. Чтобы разрешить противоречия, Минфин должен ввести институт консолидированного налогоплательщика, убеждены в юридическом сообществе.

Федеральный арбитражный суд Московского округа вынес прецедентное решение в деле о налоговых вычетах, сторонами по которому выступали ООО «Группа «Полипластик» (истец) и ИФНС России №29 по Москве (ответчик). Спор начался в декабре 2009 года, когда истец обратился в суд с просьбой признать незаконным решение налоговиков о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения.

Как следует из материалов дела, истец, являющийся головной компанией холдинга ЗАО «НПП «Полипластик» (полиэтиленовые трубы), занимался рекламой дочерних компаний группы.

В частности, оплатил публикацию рекламной статьи «Климовский трубный завод», посвященной дочерней компании холдинга.

Налоговый орган посчитал, что расходы на публикацию не могут учитываться при налогообложении прибыли истца, но учитываются подобные расходы лишь при налогообложении аффилированной структуры. Сумма материальных требований фискалов превышала 6 млн руб.

В рамках рассмотренного дела налоговые органы применили выработанные административной практикой «классические» арсеналы пополнения бюджета, говорит старший юрист CMS Гаик Сафарян.

«Оценка налоговых органов наличия деловой цели у совершенной сделки в привязке с наличием у той или иной организации достаточных ресурсов для выполнения определенного объема работ или оказания услуг является сугубо субъективной и часто не базируется, а то и противоречит фактическим обстоятельствам дела», — убежден г-н Сафарян.

Суд первой инстанции удовлетворил иск, вторая инстанция подтвердила это решение, Федеральный арбитражный суд Московского округа оставил решения судов первых инстанций в силе, встав на сторону налогоплательщика. Суд указал, что общество рекламировало собственную продукцию — продукцию холдинга, а потому эти расходы общество понесло в своих интересах, а не в интересах Климовского трубного завода.

Вынося подобное решение, суд руководствовался разумными доводами, говорит старший партнер «Пепеляев Групп» Рустем Ахметшин.

«Общество понесло эти расходы фактически в своих интересах, в целях получения дохода от деятельности холдинга и, в частности, Климовского трубного завода, поэтому эти расходы направлены на получение дохода и могут уменьшать налогооблагаемую прибыль», — считает юрист.

Г-н Ахметшин отмечает, что существующее налоговое законодательство вызывает большие затруднения для крупных холдингов, когда каждое отдельное юридическое лицо внутри группы компаний является самостоятельным налогоплательщиком, ведущим учет доходов и расходов независимо от других «дочек». Эксперт видит необходимость создания института консолидированного налогоплательщика для преодоления этой проблемы.

«Введение института консолидированного налогоплательщика, о котором говорится уже несколько лет, все откладывается, да и распространяться он, согласно последним предложениям Минфина, будет лишь на крайне ограниченный круг холдингов», — сетует г-н Ахметшин.

Введение консолидированной отчетности, как бухгалтерской, так и налоговой, перспективно, так как в этом заинтересованы многие холдинги в России, говорит старший партнер юридической компании ART DE LEX Ярослав Кулик.

Он сожалеет, что решение по данному делу вряд ли приблизит судебную практику к решению вопроса о введении института консолидированного налогоплательщика.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *