Верховный суд об ответственности за недобюросовестное ведение переговоров

Несмотря на то что высшая судебная инстанция уж давала разъяснения о применении указанных законоположений, судебная практика по вопросу недобросовестности при проведении переговоров была немногочисленна. В последнее же время состоялось несколько крайне интересных судебных споров данной направленности.

Вынесенные по ним решения позволяют подметить тенденции правоприменительной практики.

В настоящей статье с учётом разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации и судебной практики рассмотрим, от каких действий при проведении переговоров следует воздержаться и на что можно рассчитывать, если контрагент в переговорном процессе вёл себя недобросовестно.

Верховный суд об ответственности за недобюросовестное ведение переговоровЗаключению практически любого гражданско-правового договора предшествует стадия переговоров. Недобросовестность при проведении переговоров – явление достаточно распространённое, встречающееся, возможно, даже чаще, чем злоупотребления при исполнении обязательств, когда стороны уже связаны условиями договора. Однако норма, прямо устанавливающая обязанность сторон действовать добросовестно в переговорном процессе, появилась в Гражданском кодексе Российской Федерации лишь около трёх лет назад.

Критерии недобросовестности при ведении переговоров в ГК РФ и Постановлении Пленума ВС РФ

В силу принципа добросовестного осуществления гражданских прав субъектами правоотношений, сформулированного в статье 10 ГК РФ, законодатель установил, что при вступлении в переговоры о заключении договора, в ходе их проведения и по их завершении стороны обязаны действовать добросовестно. При этом прямо указывается, что вступление в переговоры о заключении договора или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной не допускается.

  • Отдельно пунктом 2 статьи 434.1 ГК РФ определены обстоятельства, при наличии которых предполагается недобросовестность:
  • 1) предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;
  • 2) внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать (далее – прерывание переговоров).

Как следует из разъяснения Пленума ВС РФ, данное законоположение имеет крайне важное практическое значение, поскольку, по общему правилу, бремя доказывания того, что, вступая в переговоры, ответчик с целью причинения вреда истцу действовал недобросовестно, возлагается на последнего, однако при наличии обстоятельств, предусмотренных пунктом 2 статьи 434.1 ГК РФ, уже ответчик должен доказать добросовестность своих действий.

Убытки в случае недобросовестного ведения переговоров о заключении договора или их прерывании подлежат возмещению виновной стороной.

Согласно пункту 3 статьи 434.1 ГК РФ сторона, которая недобросовестно ведёт или прерывает переговоры о заключении договора, обязана возместить контрагенту причинённые убытки.

При этом убытки включают в себя как реальный ущерб в виде расходов, понесённых другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, так и упущенную выгоду в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом.

В свою очередь Пленум ВС РФ указал, что в случае предоставления неполной (недостоверной) информации по требованию добросовестной стороны сделка может быть признана недействительной, а убытки подлежат возмещению в порядке, предусмотренном статьями 178, 179 ГК РФ, либо могут быть использованы специальные способы защиты, установленные для отдельных видов обязательств. Если же по указанным причинам добросовестный контрагент отказался от заключения договора, то возмещение убытков происходит в порядке, предусмотренном пунктом 3 статьи 434.1 ГК РФ.

Данная позиция Пленума ВС РФ коррелирует с пунктом 7 статьи 434.1 ГК РФ, согласно которому положения данной статьи применяются независимо от того, был ли заключён сторонами договор по результатам переговоров.

Таким образом, законодатель создал достаточно действенный механизм защиты от недобросовестной конкуренции при ведении переговоров, определив общие границы дозволенного поведения и установив ответственность, а Пленум ВС РФ разъяснил отдельные аспекты его. В то же время лишь при рассмотрении реальных дел раскрывается правоприменительный потенциал данных законоположений. Проанализируем судебную практику.

Недобросовестное ведение переговоров в свете судебной практики

Крайне интересным в контексте рассматриваемой темы видится Постановление Арбитражного суда Московского округа от 29.11.

2017 № Ф05-16349/2017 по делу № А41-90214/2016, особенно с учётом специфики спора и распространённости ситуации: потенциальный арендатор, долго ведя переговоры о заключении договора, внезапно и неоправданно их прекратил.

Потенциальный арендодатель, уверенный в твердости намерений контрагента заключить договор аренды склада, начал принимать меры по его подготовке в соответствии с заявленными техническими требованиями предполагаемого арендатора, а также по его освобождению от иных арендаторов.

Ввиду недобросовестного ведения переговоров потенциальному арендатору были причинены убытки в виде упущенной выгоды в размере более 15 миллионов рублей, которые суд обязал возместить потенциального арендатора.

  1. Суд обратил внимание на следующие обстоятельства:
  2. — ответчик выступил инициатором проведения переговоров о заключении договора;
  3. — после предварительного согласования условий итоговый проект договора был передан ответчиком истцу, который, подписав его, направил обратно потенциальному арендатору, неожиданно прикатившему деловой контакт;
  4. — действия истца по освобождению территории склада от прежних арендаторов были неразрывно связаны с поведением ответчика, демонстрирующего твёрдость своих намерений вступить с истцом в договорные отношения в сжатые сроки в соответствии с заявленными к складу техническими требованиями.
  5. При этом суд не счёл в качестве объективного обстоятельства прерывания переговоров отсутствие подтверждения сделки со стороны наблюдательного совета ответчика, даже несмотря на то, что истец был предупреждён о необходимости такого согласования.
  6. В другом споре, связанном с переговорами о заключении договора аренды, суд занял позицию ответчика – потенциального арендатора. В данном случае суд, принимая решения, руководствовался следующим:
  7. — истец направил ответчику неподписанные проекты договоров, которые не являлись офертой;
  8. — от имени ответчика переписка велась менеджером, не имеющим соответствующих должностных обязанностей и полномочий на подписание указанных договоров;
  9. — поведение ответчика по прерыванию переговоров было обусловлено в большей степени бездействием самого истца, не предоставившего своевременно всю необходимую информацию по цене аренды и документацию об объекте договора аренды, необходимую для совершения спорной сделки;
  10. — истец при ведении переговоров самостоятельно отказывался от них, после чего по собственной инициативе вновь вступал в переговорный процесс;
  11. — ответчику не было предоставлено разумного времени осуществить согласование в головном офисе компании вопросов экономической эффективности будущего договора аренды и приемлемости отдельных его условий;
  12. — ответчик отказался заключить договор аренды по причине, возникшей ещё до получения истцом права сдавать помещения в аренду;
  13. — через непродолжительный период времени после регистрации права собственности истец, не приняв мер к урегулированию спорных условий договора, в том числе по цене, заключил договор аренды с иным лицом.

Отдельно необходимо отметить, что, по мнению суда, возведение перегородки, осуществленное до момента ввода объекта в эксплуатацию и до момента регистрации права собственности на объект недвижимости, свидетельствует об отсутствии связи между данными убытками истца и переговорами по заключению договора аренды. При этом письменного согласия на возведение перегородок ответчик не давал.

 «С конкурентами надо дружить» – интервью с генеральным директором СДЭК

Таким образом, механизм взыскания убытков, возникших в результате недобросовестного ведения переговоров, ввиду начала его эффективного применения на практике в ближайшем будущем должен стать сдерживающим фактором от злоупотреблений со стороны недобропорядочных контрагентов. Однако, ведя переговоры, следует анализировать и собственное поведение для того, чтобы не давать поводов к применению данных законоположений по отношению к себе.

Инструкция: как избежать судебной ответственности за срыв переговоров :: РБК Pro

Из-за пандемии бизнес-процессы затормозились, успех многих переговоров оказался под угрозой. Как участнику переговоров вести себя, чтобы избежать ответственности в случае их срыва, рассказывает Юлия Шилова, адвокат юридической фирмы Art De Lex

Неудачные переговоры могут привести не только к срыву сделки. Обиженная сторона может на законных основаниях потребовать от контрагента или партнера возмещения убытков за внезапное прекращение или недобросовестное поведение в переговорах.

Еще в 2015 году в гражданском законодательстве появилась норма, закрепляющая преддоговорную ответственность. За пять лет суды рассмотрели менее 100 подобных случаев.

Количество дел, когда лица были бы привлечены к ответственности за недобросовестное ведение переговоров, можно пересчитать по пальцам.

Однако в январе 2020 года одно подобное дело дошло до Верховного суда. Собственник фитнес-клуба выставил его на продажу, покупатель быстро нашелся. Стороны договорились о продаже бизнеса за 52 млн руб. Покупатель нанял юриста для сопровождения сделки.

Однако, как оказалось, зря: продавец решил продать бизнес другому покупателю на более выгодных для него условиях. Несостоявшийся покупатель обратился в суд, чтобы взыскать с продавца расходы фитнес-клуба на юриста. Три судебные инстанции не поддержали его в споре.

Читайте также:  Расторжение трудового договора по соглашению сторон

Однако Верховный суд указал, что продавец обязан возместить контрагенту убытки при недобросовестном ведении переговоров. В частности, потому что не сообщил своевременно об обстоятельствах, препятствующих заключению договора.

Дело наглядно показывает, что договоренности должны соблюдаться, а непоследовательность действий может привести к судебным требованиям о возмещении расходов.

Статья 434.1 Гражданского кодекса (ГК) РФ («Переговоры о заключении договора») предусматривает ответственность в виде возмещения убытков за недобросовестное ведение переговоров или внезапное и неоправданное их прекращение.

К убыткам относятся:

  • Расходы, которые участники переговоров понесли или понесут в связи с ними. Например, на юристов, сопровождавших сорвавшуюся сделку, или на закупку оборудования для исполнения контракта.
  • Доходы, которые одна сторона получила бы, если бы другая вела переговоры добросовестно. К примеру, доход, который добросовестная сторона получила бы, если бы не расторгла предыдущий контракт в расчете на новый.

Само по себе незаключение договора в результате переговоров, оказавшихся безуспешными, не противоречит закону. Это нормальная коммерческая практика. Однако если от одной из сторон последовал немотивированный отказ продолжать их, не соответствующий требованиям разумного и добросовестного осуществления, ответственность наступает.

Чек-лист: когда ответственность продавца за отказ от сделки не наступает

Ответственность за недобросовестное ведение переговоров. Статья 434.1

Представим типовую для экономического оборота ситуацию. Вы покупаете недвижимость или бизнес в другом городе, для чего нанимаете команду юристов и технических специалистов, прилетаете на осмотр объекта, и вот, когда вы уже готовы подписывать договор, продавец заявляет, что он передумал. Договор еще не подписан, вы только вели переговоры, но ведь и переговоры порой бывают долгими и затратными. Будет ли такое поведение контрагента считаться недобросовестным? Есть ли законный способ обезопасить себя от недобросовестного поведения контрагента на стадии переговоров?

Почти три года на территории Российской Федерации действует статья 434.1 ГК РФ, касающаяся переговоров о заключении договора и преддоговорной ответственности.

Следует отметить, что некоторые разъяснения относительно существа преддоговорной ответственности и некоторые практические вопросы были разрешены в Постановлении Пленума ВС РФ N7.

В частности, согласно пункту 19 указанного выше Постановления Пленума ВС РФ правовая природа culpa in contrahendo (ответственность за недобросовестное ведение переговоров прим. автора) в России квалифицируется в качестве деликтной, т. е.

ответственности за причинение вреда, а не ответственности за нарушение договора — договорной ответственности. Однако, немногочисленные разъяснения данные в указанном постановлении не решили многих проблем, возникающих на практике.

В результате проведенного нами исследования дел этой категории, рассмотренных с момента появления соответствующей нормы (в 2015 г.), разумным видится мнение о неоднозначности восприятия судами нормы, содержащейся в ст. 434.1 ГК РФ.  Неоднозначность объясняется недостатком четкого представления:

  • об обстоятельствах, необходимых для наступления преддоговорной ответственности;
  • о юридическом составе, наличие которого необходимо доказать истцу для наступления ответственности за culpa in contrahendo;
  • об объеме возмещаемых убытков.

Кроме того, спорной для российской практики является возможность возмещения убытков за потерю шанса. К сожалению, объем возмещения в рамках ответственности за недобросовестное ведение переговоров в российской практике будет ограничиваться негативным договорным интересом.

Возмещение негативного договорного интереса значит, что по результатам такого возмещения потерпевшее лицо оказывается в положении, в котором бы оно оказалось в случае отсутствия проведенных переговоров, т.е. как будто ничего и не было.

Полагаем, что при определении пределов ответственности в аналогичных случаях является важным недопущение неосновательного обогащения как недобросовестного контрагента, так и потерпевшей стороны (наживаться на выходе из переговоров не должна ни одна из сторон).

Следовательно, суд при разрешении вопроса о возмещении убытков должен руководствоваться принципами разумности и справедливости.

Ярким примером из правоприменительной практики стало завершение, пожалуй, самого принципиального  и громкого спора, возникшего в контексте реализации института ответственности culpa in contrahendo. Речь идет о деле No A41-90214/2016 (ООО «Декорт» к ООО «АШАН»).

В этом споре организации имели намерения заключить долгосрочное соглашение об аренде складских площадей.

Суд установил, что две компании в течение длительного времени были в режиме переговоров и по окончании этого периода истцом в адрес ответчика направлен подписанный в финальной редакции договор.

В данном случае важно, что до этого момента ответчик всячески подтверждал намерения относительно готовности заключить договор.

Так, неоднократно в письменной форме формулировались требования, которым к моменту заключения соглашения следовало соответствовать техническим характеристикам арендуемых площадей.

Будучи заинтересованным в заключении договора, Истец расторг арендные договоры с прежними арендаторами и готовил площади к предоставлению новому арендатору на базе запрошенных ООО «Ашан» технических требований.

Неожиданно для ООО «Декорт», в момент, когда стороны были готовы к непосредственному подписанию договора, переговоры о его заключении были прекращены по инициативе ООО «Ашан». В результате, складские пространства простаивали еще несколько месяцев, в течение которых арендодатель осуществлял поиск потенциальных арендаторов.

Позиция истца ООО «Декорт» строилась на наличии обстоятельств, свидетельствующих о сознательном срыве переговоров со стороны ответчика ООО «Ашан», классифицировать действия, которого как добросовестное поведение представляется затруднительным. Основным видится вопрос о разграничении между предпринимательским риском при принятии собственных бизнес-решений и ответственностью за недобросовестное ведение переговоров лица, участвовавшего в переговорах.

Здесь видна схожесть с дискурсом, существовавшим в английском праве в XIX веке, а именно соотношение culpa in contrahendo и алеаторной (пари — на свой страх и риск прим. автора) теории переговоров. Английское право традиционно не признает implied requirement of good faith (добросовестность по умолчанию или презумпцию добросовестности прим. автора.) даже в самих договорах, не говоря уж о преддоговорных отношениях

Ответчик настаивал, что указанная в иске ООО «Декорт» сумма не должна квалифицироваться как упущенная выгода. По мнению представителей ООО «Ашан» ее как раз следует рассматривать как предпринимательский риск. Арбитражный суд города Москвы с такой позицией ответчика не согласился по ряду причин.

Во-первых, в столь малый срок объективно не было возможности привести в надлежащее состояние помещения.

Важно, что впоследствии 9 ААС (апелляционная инстанция) при рассмотрении жалобы ответчика уточнил, что такой вывод будет разумным для любого добросовестного участника оборота.

Кроме того, ООО «АШАН» при переговорах делало акцент на том, что площади должны соответствовать заявленным требованиям к моменту заключения договора. Данные обстоятельства прямо указывают на противоречивость в позиции ответчика.

Во-вторых, ответчик в качестве обоснования своей правовой позиции настаивал, что сделка не имела корпоративного одобрения наблюдательного совета ООО «Ашан Групп», на основании чего прерывание переговоров объясняется, по их мнению, разумными причинами.

В отзыве на исковое заявление указано, что истец, осуществляя переговоры разумно и осмотрительно, мог предвидеть, что они не обязательно приведут к логическому завершению.

Тут следует отметить, что уполномоченным представителем ООО «Ашан», принимавшим участие в переговорах, не сообщалось о необходимости получения такого одобрения на стадии переговоров.

В контексте данного дела актуальными для анализа следует обозначь следующие положения:

  • о видах возмещаемых убытков, возникших на преддоговорной стадии и их размерах;
  • о корреляции между причиненными убытками и создаваемой недобросовестным лицом видимостью очевидного намерения заключить договор;
  • о необходимости своевременного информирования второй стороны на этапе, предшествующем заключению договора об обязательном одобрении сделки каким-либо органом юридического лица и возможность последующей квалификации соответствующего умолчания как недобросовестного поведения.

Комментируя вынесенные положения, стоит отметить, что поскольку существовал факт проведения реальных переговоров и имелись затраты, произведенные ООО «Декорт» для их реализации, подлежат взысканию убытки, понесенные в результате проведения таких переговоров.

Однако, как видно из материалов дела, истец прекратил арендные отношения с прошлым арендатором, ввиду чего подлежат удовлетворению требования о взыскании убытков в виде упущенной выгоды.

Здесь же, как нам думается, компенсация «потери шанса» будет совпадать скорее с положительным договорным интересом, т.е.

в отличие от рассмотренной выше модели, положительный интерес подразумевает не только восстановление пострадавшей стороны в положение «как если бы сделки не было», но и предполагает компенсацию ожидаемого от этой сделки интереса. 

Поскольку истец отказал третьим лицам в заключении договоров аренды, рассчитывая на то, что объект будет арендован ответчиком, он заслужил шанс на получение этой упущенной выгоды

Рассуждая о пределах возмещения, разумно полагать, что они должны определяться судом из соображений справедливости.

Читайте также:  Согласие антимонопольного органа на присоединение ООО

Поскольку истцу удалось доказать связь между убытками и недобросовестным поведением контрагента при переговорах, можно с уверенностью утверждать, что фактический состав возмещения вреда был доказан истцом.

Учитывая изложенное, можно говорить о полной обоснованности требований о возмещении убытков.

Наиболее интересно, на наш взгляд, следующее положение, обозначенное нами ранее.

Поскольку в непубличных акционерных обществах и обществах с ограниченной ответственностью может существовать акционерное соглашение (корпоративный договор), перераспределяющее некоторую компетенцию и полномочия органов юридического лица, постольку уведомление потенциального контрагента о необходимости получения одобрения будущей сделки будет представлять собой добросовестные действия, неразглашение же данной информации, как нам видится, можно считать недобросовестным поведением при переговорах.

Напротив, для публичного акционерного общества, где информация о наличии акционерного соглашения и положения устава общества являются общедоступными, умолчание о необходимости одобрения сделки не является признаком недобросовестности.

В деле Декорт-Ашан ответчиком было общество с ограниченной ответственностью (ООО «Ашан») и, соответственно, действуя добросовестно, ему следовало сообщить ответчику об обязательном одобрении сделки.

Так как перечень действий (недобросовестных), перечисленных в статье 434.

1 ГК РФ, является открытым, можно предположить, что умолчание о будущем одобрении также может представлять собой недобросовестное поведение участника переговоров.

Однако, оценивать такие действия (бездействия) в качестве недобросовестных подлежит суду в каждом конкретном деле, исходя из существующих обстоятельств.

Если рассматривать указанное выше дело как вектор, по которому будет двигаться судейская мысль при принятии последующих решений по аналогичным спорам, то можно сделать следующие выводы:

  • Для комфортного и безопасного режима переговоров с контрагентом мы рекомендуем заключать соглашение о порядке проведения переговоров.
  • в соответствующем соглашении следует указать:
  • а) наличие обстоятельств, при которых заключение договора становится нецелесообразным для стороны
  • б) зависимость заключения договора от наличия одобрения сделки контролирующим органом лица
  • в) возможность или запрет на ведение параллельных переговоров с несколькими потенциальными контрагентами
  • г) условия и объем раскрытия данных, полученных от контрагента в ходе переговоров, проверки бизнеса, аудита, due diligence компании.
  • следует быть крайне осторожным при предоставлении контрагенту каких-либо заверений о наличии принципиального согласия контролирующих лиц на заключение договора.

При подготовке важной сделки рекомендуем проконсультироваться с юристом, специализирующимся на составлении и оспаривании договоров. Очевидно, что практика будет формироваться в процессе поступления новых дел на рассмотрение судов, следовательно, актуализация текущей ситуации перед сделкой может принести хорошие результаты.

Фото предоставлено: rawpixel и фото-банком Unsplash. 

Disclaimer: Информация, содержащаяся в данном разделе, является частным мнением автора. Legal Support не дает заверения и не гарантирует, что, содержащиеся в статье юридические модели, применимы на практике.

В статье рассматриваются теоретические юридические конструкции, которые на практике должны выстраиваться индивидуально, исходя из задач и потребностей каждого конкретного проекта. Данная статья не является юридическим заключением.

Сообщения, отправленные автору через сайт не будут защищены адвокатской тайной. 

Понятие и основания преддоговорной ответственности за недобросовестное ведение переговоров о заключении договора

Шахбазян, Д. С. Понятие и основания преддоговорной ответственности за недобросовестное ведение переговоров о заключении договора / Д. С. Шахбазян. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2020. — № 14 (304). — С. 194-196. — URL: https://moluch.ru/archive/304/68425/ (дата обращения: 15.11.2021).



В статье рассматриваются особенности преддоговорной ответственности за недобросовестное ведение переговоров о заключении договора и ее основания. Выявляются причины существования нарушений в преддоговорных отношениях. Делается вывод о целесообразности применения ст. 434. 1 ГК РФ.

Ключевые слова: ведение переговоров, заключение договора, преддоговорная ответственность, принцип недобросовестности, сторона переговоров.

В современных реалиях построения и развития свободных экономических отношений субъекты предпринимательства при заключении любых договоров стараются извлечь для себя и своей прибыли максимальную пользу.

Именно поэтому на фоне резкого повышения гражданско-правовых связей возникли так называемые преддоговорные отношения, основной целью которых является обсуждение всех условий договора до момента его заключения посредством ведения переговоров о заключении договора.

Практика показывает, что институт преддоговорных отношений еще находится на стадии развития, а преддоговорная ответственность за недобросовестное ведение переговоров о заключении договора является сравнительно новой, и возникла из прецедентов, возникающих при ведении переговоров с нарушением правил.

Связано это с тем, что каждая сторона будущего договора, имея цель наиболее выгодного сотрудничества, как правило, взаимодействует с другим участником или участниками не самостоятельно, а привлекает к процедуре ведения переговоров третьих лиц, особенно это распространено при заключении крупных контрактов.

В ходе ведения переговоров стороны привлекают соответствующих специалистов, переводчиков, экспертов, несут затраты на транспорт или на помещение для ведения переговоров и т. д.

Поэтому каждая сторона стремится к тому, чтобы проведенные переговоры принесли наибольшую выгоду.

Но не всегда ведение переговоров о заключении договора основано на принципе добросовестности, особенно при заключении не двух-, а многостороннего договора.

К возникновению разногласий, споров, а в последствие и оснований, являющихся признаками недобросовестности переговоров, ведет отсутствие договорных обязательств.

С 1 июня 2015 г. вступило в силу положение ст. 434.1 Гражданского кодекса РФ [1], которое впервые на законодательном уровне закрепило преддоговорную ответственность за недобросовестное ведение переговоров и вообще регламентировало общие правила ведения переговоров в гражданских правоотношениях. 24 марта 2016 г.

было принято Постановление Пленума Верховного Суда РФ от № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств» (Далее — ППВС РФ № 7) [2], которое более детально закрепило и раскрыло основания недобросовестного ведения переговоров о заключении договора.

  • По смыслу вышеуказанных правовых норм к ним следует относить такие основания как:
  •  воспрепятствование заключения договора или понуждение к его заключению;
  •  прекращение переговоров о заключении договора;
  •  неправомерное использование информации.

Подобные специфические основания связаны с обстоятельствами, которые могут отличаться: например, потенциальный партнер может создать только видимость заинтересованности в сделке, чтобы помешать другой стороне заключить договор с конкурентом.

Вторым примером является остановка переговоров и игнорирование другой стороны. Третий пример — раскрытие (непреднамеренно или намеренно) конфиденциальной информации, полученной в ходе переговоров.

Однако бывают и случаи объективного несогласия сторон по условиям договора, несмотря на добросовестные намерения.

Следует согласиться с О. В. Сушковой, что подобные основания были обоснованно заимствованы из немецкого института преддоговорной ответственности culpa in contrahendo как основа применения гражданско-правового механизма ответственности к недобросовестной стороне или отдельным лицам, которые необоснованно нарушили правила ведения переговоров [5, с. 79].

Привлечение к ответственности за недобросовестное ведение переговоров обусловлено тем, что, несмотря на сложившиеся горизонтальные отношения между сторонами преддоговорных отношений — участники являются полноправными, равноправными и независимыми субъектами предпринимательской деятельности в сфере производства и реализации товаров и услуг, — должно способствовать неуклонному соблюдению принципов открытости и добросовестности всех без исключения участников гражданско-правовых отношений.

Только верное и правильное толкование оснований привлечения к ответственности за недобросовестное ведение переговоров сможет способствовать развитию свободной экономики без принуждения и диктования правил, не допустимых действующим законодательством.

Следует обратить внимание также и на то, что преддоговорная ответственность, как верно отметил В. В. Костерин, раскрывается именно с позиций негативного договорного интереса, направленного только на извлечение собственной выгоды, игнорируя интересы других участников [3, с. 148].

Условия, при которых недобросовестное ведение переговоров могут содержать и основания незаконного материального обогащения, при наличии которых потерпевшая сторона, если она выполнила условия преддоговорного соглашения, должна подать иск о возмещении убытков.

Возникает резонный вопрос, какие основания у потерпевшей стороны могут быть, чтобы требовать такую компенсацию, кроме того, если подобная возможность предусмотрена условиями данного договора, то какие экономические механизмы будут использоваться для расчета причиненного другой стороной ущерба?

Подобное высказывание получило одобрение как в научных кругах, так и в судебной практике, что подтверждается следующим примером. ООО «Авто-Алеа» обратилось в суд с иском к Ланину Б. М. о взыскании неосновательного обогащения.

Истец требования мотивировал тем, что между истцом и ответчиком была достигнута устная договоренность о покупке у Ланина Б. М. автомобиля. Истец перечислил на счет Ланина Б. М.

в качестве аванса за вышеуказанный автомобиль денежные средства в размере 100 000 (сто тысяч) рублей, что подтверждается платежным поручением. Однако Ланин Б. М. в дальнейшем отказался от продажи автомобиля и соответственно от заключения договора купли-продажи.

Учитывая, что договор купли-продажи между истцом и Ланиным Б. М. заключен не был, то денежные средства истцом были перечислены на расчетный счет ответчика без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований [6].

Читайте также:  Изменился порядок проведения экспертизы в отношении полезных моделей

В этой связи обращает на себя внимание п.

19 ППВС РФ № 7, в котором прописано, что при наличии случаев, которые были приведены в нашем примере, налицо презюмируется недобросовестность ответчика, что порождает обязанность лица доказать, что оно действовало именно добросовестно, во всех остальных случаях истец должен доказать факт наличия недобросовестных побуждений ответчика с целью извлечения именно коммерческой выгоды.

Следует согласиться с О. В. Муратовой, которая считает, что современные договорные отношения, к сожалению несовершенны и имеют еще устоявшиеся пробелы, которые невозможно исправить путем существования единственной нормы о привлечении стороны к ответственности за нарушение ведения переговоров [4, с. 116].

Особое внимание при рассмотрении ответственности за недобросовестное ведение переговоров следует обратить на п. 5. Ст. 434. 1 ГК РФ, смысл положений которого предусматривает заключение соглашения между сторонами о порядке ведения преддоговорных переговоров.

Как представляется, заключение соглашения о ведении переговоров как раз направлено на то, чтобы минимизировать риски для всех участников и исключить любое проявление недобросовестного поведения во время их проведения.

Обеспечительной мерой такого соглашения служит взыскание неустойки за нарушение положений принимаемого соглашения.

Как нам кажется, данная норма является реальной возможностью для предупреждения любых посягательств на добросовестность переговоров, а ее нарушение порождает возникновение обязательства сторон при установлении договорной ответственности.

С другой стороны, если между сторонами не было заключено подобное соглашение о ведении переговоров и порядке осуществления таковых, то любые недобросовестные действия одной из сторон переговоров или отдельного участника могут являться законным основанием для установления преддоговорной ответственности.

Таким образом, подводя итог преддоговорной ответственности за недобросовестное ведение переговоров о заключении договора следует отметить, что природа и основания ответственности, предусмотренной ст. 434.

1 ГК РФ зависит, прежде всего, от самого ведения переговоров, соблюдения принципа добросовестности, порядка проведения переговоров, ну и конечно, без сомнений от выбора партнеров по реализации предпринимательской деятельности в рамках как договорных, так и внедоговорных отношений.

Литература:

  1. Часть первая Гражданского кодекса Российской Федерации: Федеральный закон от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ // СЗ РФ. — 1994. — № 32. — 3301.
  2. О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 24 марта 2016 г. № 7 // Бюллетень ВС РФ. — 2016. — № 5.
  3. Костерин В. В. Доказывание недобросовестного ведения переговоров о заключении договора: теоретическое исследование // Проблемы экономики и юридической практики. — 2017. — № 4. — С. 147–153.
  4. Муратова О. В. К вопросу о квалификации преддоговорных отношений в международном коммерческом обороте // Журнал российского права. — 2018. — № 6. — С. 115–123.
  5. Сушкова О. В. Адаптация правового института преддоговорной ответственности (culpa in contrahendo) в российском предпринимательском праве // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. — 2018. — № 3. — С. 79–87.
  6. Решение № 2–1-2442/2017 от 17 апреля 2017 г. // Архив Саратовского областного суда. — URL: https://sudact.ru (дата обращения: 02.03.2020).

Основные термины (генерируются автоматически): недобросовестное ведение переговоров, заключение договора, преддоговорная ответственность, ведение переговоров, ГК РФ, отношение, сторона, Гражданский кодекс РФ, предпринимательская деятельность, РФ.

Как взыскать убытки за недобросовестное ведение переговоров

Представляю вниманию уважаемых коллег спор в рамках дела № А40-98757/2018 вокруг несостоявшейся сделки о покупке фитнес-центра. Предприниматель Павел Плетнев вел договоры с владельцами и был уверен, что именно он станет новым собственником бизнеса.

Когда все основные вопросы сделки были урегулированы, он обратился в МГАиН Коллегию Адвокатов «Люди Дела» для сопровождения финального этапа сделки.

Но владельцы параллельно договорились с другим покупателем и продали имущество ему, а перед этим «внезапно и неоправданно» прекратили переговоры с предпринимателем.

Мною были подготовлены иски о взыскании убытков в результате неправомерных переговоров. Это был непростой иск, судебной практики по применению ст. 434.1 ГК РФ очень мало.

 Формально, мне пришлось формировать новые правила игры при трактовке добросовестности в переговорах.

Но данный инновационный подход не был оценен судами трех инстанций, которые отказали в заявленных требованиях, каждый раз добавляя новые аргументы, почему взыскание убытков невозможно.

К счастью, со мной согласились судьи Верховного Суда РФ, которые отменили все нижестоящие судебные акты.

Вот определение уважаемой судьи Поповой Г.Г. о передаче дела для рассмотрения в судебной коллегии Верховного Суда РФ.

Окончательного постановления судей ВС РФ еще нет, но дело вызвало ожесточенные споры среди профессионалов. Вот только некоторые публикации с различными степенями оценки правомерности предложенного мною подхода:

  1. Право.Ру 
  2. Правовой блог Артема Карапетова 

Но обо всем по порядку…

Фабула дела

В производстве Арбитражного суда города Москвы находилось дело № А40-98757/2018 по исковому заявлению Плетнева П.С. к ответчикам ООО «ЮНИВЕРС-АКВА» и ООО «ЮНИВЕРСАЛ-АКВА» о взыскании убытков, вызванных недобросовестным ведением переговоров.

Иск был мотивирован тем, что в конце сентября 2017 года начались переговоры между Истцом и руководителями, участниками обществ Ответчиков о покупке бизнеса (100% долей в обществах Ответчиков) или активов, прав аренды фитнес-клуба «Аква Фест».

В начале декабря 2017 года, после того, как были согласованы основные моменты продажи фитнес-клуба и его активов, стороны перешли к обмену документами, подтверждающими достигнутые договоренности по всем существенным условиям будущей сделки.

В середине января 2017 года, когда были согласованы все существенные условия сделки и дело оставалось за правильным оформлением сделки с юридической точки зрения, Истец заключил с МГАиН Коллегия Адвокатов «Люди Дела» соглашение о сопровождении финальной стадии сделки между Истцом и Ответчиками.

Однако 10 февраля 2018 года Ответчики внезапно и неоправданно прекратили переговоры о заключении договора, которое согласно договоренностей должно было состояться 15-18 февраля 2018 года. Это было сделано при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров (покупатель, Истец) не могла разумно этого ожидать.

Мотивировкой отказа от переговоров было то, что продавцы параллельно вели переговоры с другим покупателем, о чем Ответчики сообщили Истцу только при отказе от заключения договора, т.е. по истечении 6 месяцев после начала переговоров.

Более того, Ответчики решили принять предложение третьей стороны, посчитав его более выгодным, но без оферты Истцу заключить договор на условиях третьей стороны (или еще более лучших условиях для Ответчиков), при том, что Истец показывал свое желание заключить договор на необходимых для Ответчиков условиях.

Таким образом, продавцы внезапно и неоправданно прекратили переговоры, а перед этим скрывали от Заявителя важную информацию, что повлекло для Заявителя убытки в виде уплаченного невозвратного аванса в размере 520 тысяч рублей специалистам (адвокатам), которые должны были сопровождать завершающую стадию сделки.

Существенные нарушения норм права

  1. Чем дольше длятся переговоры о заключении договора, тем выше ожидания сторон о том, что договор будет заключен. При этом критерии правомерного выхода из таких переговоров с ходом времени должны быть жестче и более обоснованными, с учётом времени и затрат сторон на такие длительные переговоры.

  2. Факт не сообщения одной из сторон переговоров о том, что она параллельно ведет аналогичные переговоры с третьей стороной является существенных фактом.

    Принятие одной из сторон переговоров предложения третьей стороны без предложения другой стороне заключить договор на условиях аналогичных или лучших, чем предлагает третья сторона является не только необоснованным с экономической точки зрения, но и является недобросовестным поведением при проведении переговоров о заключении договора.

  3. Суд не может положить в основу решения только показания свидетелей ответчика, которые по сути и есть сами ответчики, отвергнув показания независимых свидетелей без обоснования, почему он доверяет показаниям одних свидетелей и опровергает другие.

Так, одним из обстоятельств, которые исследовал суд первой инстанции, был вопрос о том, было ли прекращение переговоров со стороны Ответчиков неоправданным. Суд первой инстанции для установления данного обстоятельства анализировал доводы и доказательства о том, достигли ли стороны переговоров соглашения по всем существенным условиям предстоящей сделки или продвинулись ли в данных переговорах сколько-нибудь существенно.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *