В гк рф закреплены правила восстановления корпоративного контроля

Почти год прошел с момента вступления в силу новых положений о юридических лицах в сентябре 2014 года, которые одной из своих целей имели урегулирование спорных моментов, связанных с защитой корпоративных прав участников хозяйственных обществ.

До настоящего момента в законодательстве не были закреплены меры, которые оградили бы участников от правонарушений со стороны партнеров и/или третьих лиц, а также детально не определен перечень средств защиты и восстановления прав в том случае, если правонарушение все же было совершено.

На данный момент у судов есть два варианта разрешения подобных споров: либо воспользоваться ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) и применить общие способы защиты (такие как виндикация (ст.ст.

301-302 ГК РФ) – несмотря на то, что применение данного способа само по себе спорно – так как виндицируются только индивидуально-определенные вещи – хотя постановлением Тринадцатого арбитражного суда от 30.07.

2014 по делу N А56-32091/2013 доля в уставном капитале хозяйственного общества была признана особым видом имущества, на который распространяются механизмы защиты прав собственника) либо воспользоваться нововведенным п. 3 ст. 65.

2 ГК РФ, закрепляющим институт восстановления корпоративного контроля на законодательном уровне (которые можно рассматривать или как частный случай реституции, или как сложно-составной механизм защиты прав).

Принимая во внимание новизну ст. 65.2 ГК РФ, стоит обратиться к истории развития данного института в постановлениях Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации (далее – ВАС РФ).

Так в 2008 году появилась концепция восстановления корпоративного контроля[1], являющаяся комплексным способом защиты прав, который может быть применен вне зависимости от того, вследствие какого правонарушения этот контроль был утрачен (в отличие от виндикации доли участия, к примеру).

В постановлении Президиума ВАС РФ от 3 июня 2008 года № 1176/08[2] впервые упоминается такой самостоятельный способ защиты как иск о восстановлении корпоративного контроля.

Истец обратился в суд с требованием признать договор купли-продажи доли в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью недействительным и вернуть ему долю на основании того, что договор был подписан лицом, не имевшим необходимых для такой сделки полномочий.

На момент рассмотрения дела уставный капитал общества был увеличен посредством внесения участниками дополнительных вкладов, в результате чего произошло изменение соотношения долей участников (зарегистрированное налоговым органом).

Арбитражный суд требования удовлетворил, суды апелляционной и кассационной инстанций оставили решение первой инстанции без изменений. ВАС РФ отменил решения нижестоящих инстанций, пояснив, что иск о применении последствий недействительности сделки фактически содержит просьбу о восстановлении права истца на корпоративный контроль над обществом.

«В постановлении Президиума ВАС РФ от 3 июня 2008 года впервые упоминается такой самостоятельный способ защиты как иск о восстановлении корпоративного контроля»

Точное понятие корпоративного контроля на данный момент в нормативных правовых актах не закреплено, однако вывод о сущности этого института можно сделать не только основываясь на п. 3 нововведенной ст. 65.

2 ГК РФ (устанавливающей механизм защиты участников хозяйственных обществ, утративших долю помимо их воли, основания отказа в удовлетворении иска и вопрос компенсаций), но, в первую очередь, постановлений ВАС и других арбитражных судов, которые разработали и активно применяют данную концепцию.

Сам по себе корпоративный контроль возникает в результате вступления лица в состав участников или акционеров общества и отражает ситуацию, при которой владелец доли участия или акций имеет возможность принимать решения на общем собрании по вопросам управления корпорацией, то есть имеется в виду контроль не в публично-правовом смысле, а, скорее, в экономическом, проявляющийся не в подчинении одной стороны другой, но в возможности оказывать влияние на корпорацию, в том объёме, каким объемом прав обладает участник[3]. Владелец преобладающего корпоративного контроля имеет право принимать решения практически по всем управленческим вопросам и извлекать из этого соответствующую выгоду[4]. В данном ключе стоит отметить также и некую закономерность, проявляющуюся в деятельности акционерных обществ, а именно – между уровнем развития корпоративного законодательства и номинальной стоимостью одной акции контрольного пакета: чем хуже урегулированы корпоративные правоотношения на законодательном уровне, тем выше стоимость акции, и наоборот. Это связано с тем, что чем меньше законодательство защищает права миноритариев, тем большими привилегиями и скрытыми полномочиями прямо и косвенно наделяется мажоритарий, так как он обладает большими возможностями влиять на решения, принимаемые внутри организации.

Основная причина появления такого способа защиты как восстановление корпоративного контроля заключается в необходимости обеспечить полное восстановление прав, которыми обладал владелец акций/доли до момента совершения правонарушения.

Использование других способов защиты (к примеру, признание сделки купли-продажи недействительной  и возмещение убытков в размере стоимости акций/доли по ст.

167 ГК РФ) не всегда приводит к восстановлению того объёма прав лица, которые было у него до правонарушения, как, в частности, в ситуации, описанной в постановлении ФАС Центрального округа по делу N А54-906/2009С14[5]: из владения собственника против его воли выбыла доля участия в ООО «А», составляющая 5% от уставного капитала номинальной стоимостью 420 рублей посредством заключения договора купли-продажи. Затем доля была перепродана добросовестному покупателю. Спустя некоторое время уставный капитал ООО «А» был увеличен до 1 500 000 рублей со вступлением в состав участников нового лица, чья доля стала равна 99,43% (1 458 000 руб.), а доля покупателя – 0,57% (8 400 руб.).

Таким образом, при восстановлении первоначального положения, доля участия истца в ООО снизилась с 5% (420 от 8 400 руб) до 0,0285% (420 от 1 500 000 руб.), то есть реституция не приводит к восстановлению корпоративного контроля в том объеме, каким обладал истец до правонарушения.

В ГК РФ закреплены правила восстановления корпоративного контроля

Источник: http://retail-raz.ru

ФАС постановил, что в данном случае истцу требуется подавать виндикационный иск к последним фактическим владельцам долей уставного капитала общества (в порядке ст.

302 ГК РФ) с оспариванием законности записей, внесенных в Единый государственный реестр юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ), для восстановления контроля в полном объёме, а не требовать признания сделки о передаче доли недействительной.

Читайте также:  «юрист компании» в социальных сетях

Как справедливо отмечает С.В. Сарбаш, иск о восстановлении корпоративного контроля позволяет защитить нарушенные права, избежав при этом сложного, многоступенчатого алгоритма по последовательному применению нескольких способов защиты[6].

Если ранее истец должен был подавать несколько исков – о виндикации доли, о признании права и признании недействительным решений собраний и так далее, то иск о восстановлении корпоративного контроля изначально включает в себя все необходимые требования.

Восстановление корпоративного контроля как способ защиты прав участников хозяйственных обществ

Цыганова, А. А. Восстановление корпоративного контроля как способ защиты прав участников хозяйственных обществ / А. А. Цыганова. — Текст : непосредственный // Молодой ученый. — 2019. — № 49 (287). — С. 441-443. — URL: https://moluch.ru/archive/287/64919/ (дата обращения: 23.11.2021).



В советский период истории нашей страны практически отсутствовала возможность создания коммерческих организаций. Однако с переходом к рыночной экономике и последующим увеличением числа коммерческих организаций возникла необходимость в защите прав их участников.

Одним из способов защиты прав, закрепленных в статье 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, является восстановление положения, существовавшего до нарушения права. В развитие абзаца 3 указанной статьи Федеральным законом от 05.05.

2014 № 99-ФЗ «О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации (Далее по тексту — Гражданский кодекс РФ) и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации» введена в действие статья 65.

2, пункт 3 которой закрепляет право участника коммерческой корпорации, утратившего помимо своей воли в результате неправомерных действий других участников или третьих лиц права участия в ней, требовать возвращения ему доли участия, перешедшей к иным лицам с возмещением убытков за счет лиц, виновных в утрате доли.

При этом предусмотрена выплата справедливой компенсации, определяемой судом, лицам, из владения которых истребуется доля участия [1].

Законодательством Российской Федерации не закреплено понятие корпоративного контроля. Тем не менее, ряд ученых считает приведенную выше норму Гражданского кодекса РФ положением о восстановлении корпоративного контроля.

В связи с этим предлагаем рассмотреть имеющиеся в доктрине определения корпоративного контроля и, основываясь на них, установить возможность применения данного способа защиты права различными группами участников и акционеров.

Под корпоративным контролем Д. И.

Степанов понимает контроль акционеров (участников), проявляющийся в возможности навязывать свою волю корпоративному образованию, другим его участникам, в извлечении дополнительных имущественных благ из подобного положения внутри корпоративного образования, а также в возможности отчуждения контрольной премии при передаче корпоративного контроля третьим лицам [2]. С позиции защиты прав участников хозяйственных обществ использование данного определения приводит к невозможности восстановления корпоративного контроля миноритарного участника (акционера), поскольку исходя из указанного определения такие участники (акционеры) не обладают корпоративным контролем.

Восстановление корпоративного контроля или «корпоративная виндикация»

Государство, осуществляя экономическую политику, особый интерес проявляет к поддержке и защите субъектов предпринимательской деятельности. Как известно, хозяйственные общества являются самой распространенной формой организации предпринимательской деятельности в Российской Федерации, участники которых вследствие рейдерских захватов лишаются возможности права участия и управления в них.

Согласно рейтингу Doing Business от Всемирного банка за 2019 год Россия впервые вошла в топ-30 стран, успешно осуществляющих бизнес[1]. Однако правоприменительная практика арбитражных судов Российской Федерации показывает, что количество рассматриваемых корпоративных споров значительно растет[2].

Названные обстоятельства, несомненно, обуславливают значимость вопроса защиты прав участников корпораций.

Гражданским законодательством предусмотрены различные способы защиты гражданских прав.

Основываясь на анализе арбитражной практики, к способам восстановления корпоративного контроля следует отнести требования о виндикации, реституции, признании права и восстановлении в положение, существовавшего до нарушения права.

Защита прав участников корпораций посредством виндикационного иска является одним из наиболее распространенных и интересных способов отстаивания права.

На основании статьи 301 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) виндикационный иск представляет собой иск невладеющего собственника к владеющему несобственнику об изъятии вещи в натуре.

В научной юридической литературе существуют различные мнения относительно применения виндикации как способа защиты прав участников корпораций при утрате акции и доли. Массовое дискутирование вызвано тем, что акции и доли не обладают вещно-правовым характером, а также неясностью: при каких условиях и в каких пределах возможно применение данного способа защиты.

Так, по мнению Маковской А.А., требование о виндикации не может быть применимо в отношении доли, а также в отношении акций, которые не могут быть индивидуализированы[3].

Ерахтина О.С. утверждает, что применение правил о виндикации было вызвано отсутствием других эффективных способов защиты[4].

Назимов И. А. указывает на то, что наиболее эффективным и справедливым механизмом защиты прав участников корпораций является сочетание конструкции виндикационного иска и восстановления корпоративного контроля[5].

Судебная практика по вопросу о возможности применения виндикации как корпоративного способа защиты прав не всегда отвечает принципу единообразия. Одни суды, придерживаясь вещно-правовой концепции, утверждают, что доля в уставном капитале не обладает признаками индивидуально-определенной вещи, а значит, не может быть предметом виндикационного иска.

Другие же суды признают возможность виндикации долей. Так, Президиум Высшего Арбитражного суда РФ в информационном письме от 21 апреля 1998 г.

№ 33 «Обзор практики разрешения споров по сделкам, связанным с размещением и обращением акций» дал разъяснения о том, что требование о возврате акций не основанное на договорных отношениях или отношениях, связанных с применением последствий недействительности сделки носит виндикационный характер и может быть удовлетворено при наличии условий, предусмотренных статьей 302 ГК РФ. На наш взгляд, данное явление делает возможным применение категории «корпоративная виндикация», но вместе с тем её нельзя отождествлять с конструкцией классической виндикации, поскольку их правовая природа различна.

В связи с отсутствием нормативного регулирования, единообразной судебной практикой, критикой ученых о невозможности применения вещно-правовых способов защиты прав на акции и доли возникла необходимость в совершенствовании действующего законодательства в области защиты прав участников хозяйственных обществ.

Читайте также:  О передаче исключительного права нужно внести в договор отдельное условие

Так, в рамках реализации Концепции развития гражданского законодательства РФ были внесены изменения в пункт 3 статьи 65.2 и статью 149.

3 ГК РФ, согласно которым за участником коммерческой корпорации, утратившим помимо своей воли в результате неправомерных действий других участников или третьих лиц права участия в ней, закрепилось право требовать возвращения ему доли участия, перешедшей к иным лицам, с выплатой им справедливой компенсации, определяемой судом, а также возмещения убытков за счет лиц, виновных в утрате доли.

Следует отметить, что законодатель наделил корпоративные права абсолютным характером, установил возможность истребовать у неуправомоченного правообладателя долю участия как объект права собственности, что свидетельствует об их особой правовой природе.

Как указывают Божко М. П. и Галанцева Д. А., способы защиты, предусмотренные статьями 65.2 и 149.3 ГК РФ, построены на конструкции виндикации. С данными мнениями нельзя не согласиться, поскольку статья 65.

2 ГК РФ право участника коммерческой корпорации требовать возврата доли участия ставит в зависимость от наличия следующих условий: утрата права участия произошла помимо воли, в результате неправомерных действий третьих лиц, возврат доли участия должен сопровождаться выплатой определяемой судом справедливой компенсации.

Закрепленный в статье 149.3 ГК РФ способ защиты прав предусматривает право обладателя бездокументарных ценных бумаг, со счета которого они были неправомерно списаны, требовать возврата такого же количества соответствующих ценных бумаг. Однако истребовать правообладатель может только те ценные бумаги, в которые были конвертированы утраченные правообладателем.

Очевидно, что условия для применения виндикации, схожи с условиями, при которых возможно применение специального (корпоративного) способа защиты, предусмотренного статьей 149.3 ГК РФ, но не тождественны им.

Восстановление корпоративного контроля является самостоятельным специальным гражданско-правовым способом защиты прав участников хозяйственных обществ, который включает в себя не только виндикацию, но и основанные на ее конструкции другие способы защиты прав.   

Подведя итог вышеизложенному, можно сделать вывод о том, что в настоящее время происходит модернизация гражданского законодательства в области защиты корпоративных прав.

  Несмотря на справедливую критику сторонников вещно-правовой концепции, российский законодатель установил основанные на конструкции виндикации средства защиты прав участников корпораций, которые, как показал анализ арбитражной практики, стали эффективными и действенными.

Вышеизложенное также позволяет сказать о том, что акция и доля имеют двойственную правовую природу: законодатель определяет их через обязательственные правоотношения, при этом виндикация — это способ защиты вещных прав. В этом и заключается сложность правовой природы доли и акции.

Список литературы:

  1. Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая): федер. закон от 30 нояб. 1994 г. № 51-ФЗ.
  2. Ерахтина О.С., Широкова А.Д. Судебная защита прав участников общества с ограниченной ответственностью при утрате и восстановлении корпоративного контроля // СПС «КонсультантПлюс».
  3. Маковская А.А. Восстановление корпоративного контроля в системе способов защиты корпоративных прав // Вестник ВАС РФ. – 2009. – № 1. – С. 106 — 121.
  4. Назимов И.А. Восстановление положения, существовавшего до нарушения прав участников юридических лиц корпоративного типа: автореф. дис. … канд. юрид. наук., 2014.
  5. Сарбаш С.В. Восстановление корпоративного контроля // Вестник гражданского права. 2008. № 4. С. 75.
  6. Старовойтова А.С. Восстановление корпоративного контроля как способ защиты прав участников юридических лиц // Вестник университета имени О. Е. Кутафина. 2019. № 17803/2311. С. 155.
  7. Шиткина И.С. Корпоративное право: учебник. – М.: Статут, 2018. – 735 с.
  8. Шиткина И.С. Корпоративное право: учебник. – М.: Статут, 2019 – 546 с.

[1] Российская Федерация в рейтинге Всемирного банка Doing Business // www.economy.gov.ru

[2] Судебная статистика РФ // http://stat.апи-пресс.рф/stats/arb/t/42/s/1

[3] Маковская А.А. Восстановление корпоративного контроля в системе способов защиты корпоративных прав // Вестник ВАС РФ. – 2009. – № 1. – С. 106 — 121.

[4] Ерахтина О.С., Широкова А.Д. Судебная защита прав участников общества с ограниченной ответственностью при утрате и восстановлении корпоративного контроля // СПС «КонсультантПлюс».

[5] Назимов И.А. Восстановление положения, существовавшего до нарушения прав участников юридических лиц корпоративного типа: автореф. дис. … канд. юрид. наук., 2014.

Восстановление корпоративного контроля: Обзор практики арбитражных судов за I полугодие 2017 года

20 Июля 2017

Юристы «Хренов и Партнеры» совместно с редакцией портала Закон.ру продолжают серию обзоров самых интересных и актуальных юридических вопросов. На этот раз юристы Сергей Морозов и Софья Карпенкова подготовили материал, посвященный восстановлению корпоративного контроля, проведя обзор практики арбитражных судов за 1 полугодие 2017 года.

Восстановление корпоративного контроля // Обзор практики арбитражных судов за I полугодие 2017 года

Институт восстановления корпоративного контроля, предложенный Президиумом ВАС РФ, даже после закрепления в нормах ГК РФ порождает вопросы на практике.

Например, кто может заявить такой иск – только участник корпорации или еще и ее кредиторы? Каковы последствия ненадлежащей квалификации исковых требований? Некоторые вопросы (в частности, о том, как рассчитать справедливую компенсацию незаконному владельцу акций или долей) пока решены лишь на уровне арбитражных судов округов. Подробный анализ этих вопросов и судебных споров, в которых они возникли, – в настоящем обзоре за I полугодие 2017 года.

Иск о восстановлении корпоративного контроля может быть заявлен утратившим контроль участником, но не его кредиторами или акционерами

(определение СКЭС ВС РФ от 07.04.2017 № 309-ЭС14-923 по делу № А07-12937/2012, обсуждалось на Закон.ру)

Обычно в спорах о восстановлении корпоративного контроля истцом выступает лицо, утратившее такой контроль, – участник корпорации. Именно на него как на надлежащего истца прямо указывает пункт 3 статьи 65.2 ГК РФ.

Но в ряде случаев и другие лица могут иметь интерес в восстановлении корпоративного контроля в юридическом лице, например его бенефициары или кредиторы, которые таким образом рассчитывают получить удовлетворение своих требований за счет утраченной доли.

Достаточно ли такого интереса для того, чтобы наделять этих лиц правом требовать восстановления корпоративного контроля над обществом? Этот вопрос возник в деле № А07-12937/2012, которое рассмотрела экономическая коллегия Верховного Суда РФ.

Читайте также:  Как проверить в ЕФРСБ сведения о банкротстве

Компания Башкорт АБ, владевшая 100% долей в ООО «Бизнес-Парк», обратилась в суд с иском о восстановлении корпоративного контроля, полагая, что эта доля была продана от ее имени не уполномоченным на то лицом по заниженной стоимости. С аналогичными требованиями также обратились кредитор и два участника (акционера) Башкорт АБ.

Дело доходило до Верховного суда дважды. Первоначально суды трех инстанций в удовлетворении исковых требований отказали.

Однако вторая кассация решения нижестоящих судов отменила, допустив при этом признавать ничтожными сделки, совершенные в случае явного злоупотребления правом, на основании статей 10 и 168 ГК РФ (см.

обсуждения на Закон.ру здесь и здесь). Дело было направлено на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела суды первой и апелляционных инстанций прекратили производство по требованиям Башкорт АБ (поскольку ранее компания заявляла схожие требования в рамках другого дела). В удовлетворении требований участников и кредитора компании суды отказали, сочтя их ненадлежащими истцами по иску о восстановлении корпоративного контроля.

Суд кассационной инстанции с ними не согласился, решив, что участники и кредитор имеют самостоятельный интерес в восстановлении корпоративного контроля Башкорт АБ над ООО «Бизнес-Парк», поскольку они лишились возможности удовлетворить свои законные интересы за счет неправомерно отчужденных долей.

Однако экономическая коллегия Верховного суда пришла к выводу, что иск о восстановлении корпоративного контроля вправе заявлять только участник общества.

Вторая кассация, в частности, подчеркнула, что контроль в корпорации (обществе) осуществляется его участниками, владеющими определенным количеством долей.

Основой такого контроля являются права, связанные с владением долей, в частности право избирать уполномоченные органы управления и осуществлять властно-распорядительные полномочия в отношении подконтрольного хозяйствующего субъекта.

Поскольку акционеры или кредиторы участника не имеют возможности самостоятельно осуществлять вышеуказанные полномочия, то они и не могут требовать восстановления корпоративного контроля над обществом, даже при наличии у них очевидного экономического интереса в его восстановлении.

Оспаривание совершенных корпорацией сделок

Участники корпорации вправе оспаривать, действуя от имени корпорации, совершенные ею сделки по основаниям, предусмотренным ст. 174 ГК РФ или законами о корпорациях, и требовать применения последствий их недействительности, а также применения последствий недействительности ничтожных сделок корпорации.

Из судебной практики

Истцом как участником общества заявлено требование о признании заключенной между обществом и другим его участником — Л. — сделки — договора купли-продажи принадлежащего обществу недвижимого имущества. Заявленное требование основано на п. 2 ст.

174 ГК РФ и мотивировано тем, что сделка совершена в ущерб интересам юридического лица (имущество продано по заниженной цене), о чем другая сторона сделки — Л. — знала.

Арбитражный суд первой инстанции, указав на отсутствие в исковом заявлении ссылок на нормы корпоративного законодательства, нарушенных при совершении спорной сделки, и на то, что в ст.

174 ГК РФ в качестве основания для признания сделки недействительной указаны обстоятельства, не связанные с защитой корпоративных прав участника общества, с учетом субъектного состава участников сделки, одной из которых является физическое лицо, пришел к выводу о подведомственности настоящего спора суду общей юрисдикции. Арбитражный апелляционный суд, не соглашаясь с таким выводом, определение суда от 16.07.2015 отменил.

Арбитражный апелляционный суд, установив, что истец как участник общества обратился в суд с данным иском в интересах юридического лица о признании недействительным договора, заключенного между обществом и вторым участником общества, сделал правильный вывод о подведомственности спора арбитражному суду в силу положений п. 3 ст. 225.1 АПК РФ.

Довод о том, что сделка, оспоренная на основании п. 2 ст. 174 ГК РФ, не предполагает какого-либо нарушения корпоративного права истца, в связи с чем настоящий спор не относится к категории дел, поименованных в ч. 1 ст. 33 АПК РФ, судом округа отклоняется как несостоятельный. Пункт 3 ст. 225.

1 АПК РФ не содержит правила о том, что ссылка в иске на какую-либо норму права (в частности, на ст. 174 ГК РФ) может исключить применение специальной подведомственности. Ссылки заявителя па субъектный состав участников спора также отклоняются.

При проверке субъектного состава в рамках корпоративного спора значимым является наличие у истца статуса участника корпорации, в данном случае это условие соблюдено.

Кроме того, суд округа считает возможным отметить, что приведенный подход к определению компетенции суда соответствует действующим в настоящее время положениям ГК РФ и разъяснениям высшей судебной инстанции. Так, в соответствии с п. 1 ст. 65.2 ГК РФ участники корпорации (участники, члены, акционеры и т.н.) вправе оспаривать, действуя от имени корпорации (п. 1 ст.

182), совершенные сю сделки по основаниям, предусмотренным ст. 174 ГК РФ или законами о корпорациях отдельных организационно-правовых форм, и требовать применения последствий их недействительности, а также применения последствий недействительности ничтожных сделок корпорации. Согласно разъяснению Пленума Верховного Суда РФ, приведенному в и. 31 постановления от 23.

06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», требования участника корпорации, созданной в форме коммерческой организации, перечисленные в и. 1 ст. 65.2 ГК РФ, подлежат рассмотрению арбитражным судом но правилам гл. 28.1 АПК РФ. Исходя из положений п. 2 ст. 50, п. 1 ст. 65.1, п. 1 ст.

66 ГК РФ, общество является корпоративной коммерческой организацией.

Принимая во внимание то, что подведомственность настоящего спора определяется не но общим, а по специальным правилам, наличие в составе ответчиков по делу физического лица, не имеющего статуса индивидуального предпринимателя, не свидетельствует об отнесении спора к подведомственности суда общей юрисдикции[1].

Кроме того, любой участник корпорации (акционер, член) вправе подать иск о признании недействительной крупной сделки и сделки, в совершении которой имеется заинтересованность, если такие сделки совершены с нарушением порядка их одобрения, предусмотренного законами о корпорациях.

Оставьте комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *